Article

Фултонская речь Черчилля

490 views

Фултон – небольшой городок в США, чьё имя 70 лет назад обессмертил своей речью бывший британский премьер-министр, а на тот момент глава оппозиции, Уинстон Черчилль. В СССР уже было 6 марта, в ТАСС в авральном режиме переводили речь, опубликованную в New York Times. Одна копия легла на стол Молотову, другая на стол Сталину. Именно это речь, которую у нас называют «Фултонской речью» или «Речью о железном занавесе», принято считать началом Холодной войны, которую СССР проиграет.
Настоящее название это речи Sinews of Peace, что является отсылкой к английскому фразеологизму «sinews of war», означает что-то вроде «средства для поддержания мира». Её Черчилль произнёс перед полутора тысячами студентов Вэстминстерского колледжа, куда он приехал вместе с президентом США Трумэном, для которого Фултон был малой родиной. В США Черчилль прибыл с частным визитом. Он, как и вся Империя, о которой он столько сказал в этой речи, за 6 лет войны невероятно устал и теперь изливал это на бумагу без опаски, ибо его авторитет говорил за себя. Когда Черчилль видел смерть Версальской системы, его не слушали. Когда Гитлер пришёл к абсолютной власти в Германии на антибританских и антиеврейских лозунгах, его предпочитали не видеть. Его возмущение по поводу Мюнхенского сговора не было услышано. Только когда на Альбион посыпались бомбы, Черчилль занял своё законное место. Он свято верил в то, что Вторую Мировую войну можно было упредить, о чём он скажет в речи, но этого не сделали. Когда он мог прослыть пророком, его не слушали, но его слушали как пожарного, который мог бы стать пророком, если бы ему верили. Теперь же, 5 марта 1946 года, Уинстону Черчиллю верили все.
War
В холле колледжа Черчилль вывел двух врагов мира, в борьбе с которыми он видел главную роль ООН и англоязычного мира (про их сотрудничество он скажет позже) – войну и тиранию. ООН он видел «Храмом Мира», которым так и не смогла стать Лига Наций, на которую после Первой Мировой войны возлагали большие надежды. Для того, чтобы преемница Лиги Наций не повторила её ошибок, Черчилль предлагал несколько изменить её роль, ибо видел в ООН нечто большее, чем огромный суд последней инстанции.

“The United Nations Organization must immediately begin to be equipped with an international armed force. In such a matter we can only go step by step, but we must begin now. I propose that each of the Powers and States should be invited to delegate a certain number of air squadrons to the service of the world organization. These squadrons would be trained and prepared in their own countries, but would move around in rotation from one country to another. They would wear the uniform of their own countries but with different badges. They would not be required to act against their own nation, but in other respects they would be directed by the world organization. This might be started on a modest scale and would grow as confidence grew. I wished to see this done after the First World War, and I devoutly trust it may be done forthwith.”
“Организацию Объединенных Наций необходимо немедленно начать оснащать международными вооруженными силами. В таком деле мы можем продвигаться только постепенно, но начать должны сейчас. Я предлагаю, чтобы всем государствам было предложено предоставить в распоряжение Всемирной Организации некоторое количество военно-воздушных эскадрилий. Эти эскадрильи готовились бы в своих собственных странах, но перебрасывались бы в порядке ротации из одной страны в другую. Летчики носили бы военную форму своих стран, но с другими знаками различия. От них нельзя было бы требовать участия в военных действиях против своей собственной страны, но во всех других отношениях ими руководила бы Всемирная Организация. Начать создавать такие силы можно было бы на скромном уровне и наращивать их по мере роста доверия. Я хотел, чтобы это было сделано после Первой мировой войны, и искренне верю, что это можно сделать и сейчас.”

О монополии англоязычного мира (данный термин для обозначения США и Британской Империи (здесь США, Британии и Канады) ввёл не он, но популяризировал в дипломатии его именно Черчилль) на ядерное оружие Черчилль отзывался резонным замечанием

“It would nevertheless be wrong and imprudent to entrust the secret knowledge or experience of the atomic bomb, which the United States, Great Britain, and Canada now share, to the world organization, while it is still in its infancy. It would be criminal madness to cast it adrift in this still agitated and un-united world. No one in any country has slept less well in their beds because this knowledge and the method and the raw materials to apply it, are at present largely retained in American hands. I do not believe we should all have slept so soundly had the positions been reversed and if some Communist or neo-Fascist State monopolized for the time being these dread agencies. The fear of them alone might easily have been used to enforce totalitarian systems upon the free democratic world, with consequences appalling to human imagination.”
“Однако было бы неправильным и неосмотрительным доверять секретные сведения и опыт создания атомной бомбы, которыми в настоящее время располагают Соединенные Штаты, Великобритания и Канада, Всемирной Организации, еще пребывающей в состоянии младенчества. Было бы преступным безумием пустить это оружие по течению во все еще взбудораженном и не объединенном мире. Ни один человек, ни в одной стране не стал спать хуже от того, что сведения, средства и сырье для создания этой бомбы сейчас сосредоточены в основном в американских руках. Не думаю, что мы спали бы сейчас столь спокойно, если бы ситуация была обратной, и какое-нибудь коммунистическое или неофашистское государство монополизировало на некоторое время это ужасное средство. Одного страха перед ним уже было бы достаточно тоталитарным системам для того, чтобы навязать себя свободному демократическому миру.”

Tyranny
После размышлений о роли ООН, Черчилль объясняет то, почему именно английская цивилизация представляет из себя панацею от разного рода тирании. Черчилль, в отличие от примитивных представлений XIX века, видит прямую линию от Habeas corpus и Великой Хартии Вольностей, до Биля о Правах и Декларации Независимости, о чём он и рассказывает аудитории.

“I have now stated the two great dangers which menace the homes of the people: War and Tyranny. I have not yet spoken of poverty and privation which are in many cases the prevailing anxiety. But if the dangers of war and tyranny are removed, there is no doubt that science and co-operation can bring in the next few years to the world, certainly in the next few decades newly taught in the sharpening school of war, an expansion of material well-being beyond anything that has yet occurred in human experience. Now, at this sad and breathless moment, we are plunged in the hunger and distress which are the aftermath of our stupendous struggle; but this will pass and may pass quickly, and there is no reason except human folly or sub-human crime which should deny to all the nations the inauguration and enjoyment of an age of plenty.”

“Итак, я определил две главные опасности, угрожающие семейным очагам людей. Я не говорил о бедности и лишениях, которые зачастую тревожат людей больше всего. Но если устранить опасности войны и тирании, то, несомненно, наука и сотрудничество в ближайшие несколько лет, максимум несколько десятилетий принесут миру, прошедшему жестокую школу войны, рост материального благосостояния, невиданный в истории человечества. В настоящее время, в этот печальный и оцепеняющий момент, нас угнетают голод и уныние, наступившие после нашей колоссальной борьбы. Но это все пройдет и может быть быстро, и нет никаких причин, кроме человеческой глупости и бесчеловечного преступления, которые не дали бы всем странам без исключения воспользоваться наступлением века изобилия.”

После этого Черчилль переходит к вопросу об отношениях США и Британии, о том, почему им жизненно важно быть вместе на страже мира. Позже, Черчилль будет указывать на то, что подобные объединения не ослабляют, а даже наоборот укрепляют доверие в стенах «Храма Мира» для того, чтобы этот самый мир эффективнее поддержать. Тут же Черчилль говорит о том, что было ново в XX веке – о постоянном соглашении об обороне с Канадой. В нашем мире, когда всё столь скоротечно и мир, казалось бы, был вечным когда-то давно, существующее доселе соглашение между второй и третьей по территории странами показатель того, что не мир нестабилен, а нестабильны мы.
Черчилль пишет о том, как важно понимать ответственность мира перед миром и как важно строить мир вместе. Рассказы о чести и борьбе, о мудрости и знании действительно показывают то, что Черчилль хочет видеть в послевоенном мире.
Iron curtain
До этого об СССР Черчилль отзывался почти исключительно положительно, но только теперь он начинает говорить о том, что в СССР восприняли как ультиматум. Именно с этих слов и начинается «Фултонская речь» в которой нет той мастерской игры слов и нет никаких замен воинственных фразеологизмов на нарочито миролюбивые антонимы, тут есть вызов и напоминание, «удар в спину» и так далее. Так начинается в мозгу у советского человека самая известная речь Черчилля.

“It is my duty however, for I am sure you would wish me to state the facts as I see them to you, to place before you certain facts about the present position in Europe.



From Stettin in the Baltic to Trieste in the Adriatic, an iron curtain has descended across the Continent. Behind that line lie all the capitals of the ancient states of Central and Eastern Europe. Warsaw, Berlin, Prague, Vienna, Budapest, Belgrade, Bucharest and Sofia, all these famous cities and the populations around them lie in what I must call the Soviet sphere, and all are subject in one form or another, not only to Soviet influence but to a very high and, in many cases, increasing measure of control from Moscow. Athens alone-Greece with its immortal glories-is free to decide its future at an election under British, American and French observation. The Russian-dominated Polish Government has been encouraged to make enormous and wrongful inroads upon Germany, and mass expulsions of millions of Germans on a scale grievous and undreamed-of are now taking place.

The Communist parties, which were very small in all these Eastern States of Europe, have been raised to pre-eminence and power far beyond their numbers and are seeking everywhere to obtain totalitarian control. Police governments are prevailing in nearly every case, and so far, except in Czechoslovakia, there is no true democracy.

Turkey and Persia are both profoundly alarmed and disturbed at the claims which are being made upon them and at the pressure being exerted by the Moscow Government. An attempt is being made by the Russians in Berlin to build up a quasi-Communist party in their zone of Occupied Germany by showing special favours to groups of left-wing German leaders. At the end of the fighting last June, the American and British Armies withdrew westwards, in accordance with an earlier agreement, to a depth at some points of 150 miles upon a front of nearly four hundred miles, in order to allow our Russian allies to occupy this vast expanse of territory which the Western Democracies had conquered.

If now the Soviet Government tries, by separate action, to build up a pro-Communist Germany in their areas, this will cause new serious difficulties in the British and American zones, and will give the defeated Germans the power of putting themselves up to auction between the Soviets and the Western Democracies. Whatever conclusions may be drawn from these facts-and facts they are-this is certainly not the Liberated Europe we fought to build up. Nor is it one which contains the essentials of permanent peace.”
“Однако я считаю своим долгом изложить вам некоторые факты — уверен, что вы желаете, чтобы я изложил вам факты такими, какими они мне представляются, — о нынешнем положении в Европе.
От Штеттина на Балтике до Триеста на Адриатике на континент опустился железный занавес. По ту сторону занавеса все столицы древних государств Центральной и Восточной Европы — Варшава, Берлин, Прага, Вена, Будапешт, Белград, Бухарест, София. Все эти знаменитые города и население в их районах оказались в пределах того, что я называю советской сферой, все они в той или иной форме подчиняются не только советскому влиянию, но и значительному и все возрастающему контролю Москвы. Только Афины с их бессмертной славой могут свободно определять свое будущее на выборах с участием британских, американских и французских наблюдателей. Польское правительство, находящееся под господством русских, поощряется к огромным и несправедливым посягательствам на Германию, что ведет к массовым изгнаниям миллионов немцев в прискорбных и невиданных масштабах.

Коммунистические партии, которые были весьма малочисленны во всех этих государствах Восточной Европы, достигли исключительной силы, намного превосходящей их численность, и всюду стремятся установить тоталитарный контроль. Почти все эти страны управляются полицейскими правительствами, и по сей день, за исключением Чехословакии, в них нет подлинной демократии. Турция и Персия глубоко обеспокоены и озабочены по поводу претензий, которые к ним предъявляются, и того давления, которому они подвергаются со стороны правительства Москвы. В Берлине русские предпринимают попытки создать квазикоммунистическую партию в своей зоне оккупированной Германии посредством предоставления специальных привилегий группам левых немецких лидеров.
После боев в июне прошлого года американская и британская армии в соответствии с достигнутым ранее соглашением отошли на Запад по фронту протяженностью почти в 400 миль на глубину, достигшую в некоторых случаях 150 миль, с тем, чтобы наши русские союзники заняли эту обширную территорию, которую завоевали западные демократии. 
Если сейчас Советское правительство попытается сепаратными действиями создать в своей зоне прокоммунистическую Германию, это вызовет новые серьезные затруднения в британской и американской зонах и даст побежденным немцам возможность устроить торг между Советами и западными демократиями. Какие бы выводы ни делать из этих фактов, — а все это факты, — это будет явно не та освобожденная Европа, за которую мы сражались. И не Европа, обладающая необходимыми предпосылками для создания прочного мира.”

Именно здесь употребляется впервые фраза «железный занавес», именно это можно назвать «имперским бряцаньем оружием», как это восприняли в СССР. Не в контексте, а именно так, без попыток напомнить о том, что Черчилль верит в возможность мирного урегулирования вопросов с СССР.

“The safety of the world requires a new unity in Europe, from which no nation should be permanently outcast. It is from the quarrels of the strong parent races in Europe that the world wars we have witnessed, or which occurred in former times, have sprung. Twice in our own lifetime we have seen the United States, against their wishes and their traditions, against arguments, the force of which it is impossible not to comprehend, drawn by irresistible forces, into these wars in time to secure the victory of the good cause, but only after frightful slaughter and devastation had occurred. Twice the United States has had to send several millions of its young men across the Atlantic to find the war; but now war can find any nation, wherever it may dwell between dusk and dawn. Surely we should work with conscious purpose for a grand pacification of Europe, within the structure of the United Nations and in accordance with its Charter. That I feel is an open cause of policy of very great importance.”
“Безопасность мира требует нового единства в Европе, от которого ни одну сторону не следует отталкивать навсегда. От ссор этих сильных коренных рас в Европе происходили мировые войны, свидетелями которых мы являлись или которые вспыхивали в прежние времена. Дважды в течение нашей жизни Соединенные Штаты против своих желаний и традиций и в противоречии с аргументами, которые невозможно не понимать, втягивались непреодолимыми силами в эти войны для того, чтобы обеспечить победу правого дела, но только после ужасной бойни и опустошений. Дважды Соединенные Штаты были вынуждены посылать на войну миллионы своих молодых людей за Атлантический океан. Но в настоящее время война может постичь любую страну, где бы она ни находилась между закатом и рассветом. Мы, безусловно, должны действовать с сознательной целью великого умиротворения Европы в рамках Организации Объединенных Наций и в соответствии с ее Уставом. Это, по моему мнению, политика исключительной важности.”

И уже в конце речи Черчилль поясняет то, почему он тем вечером сказал всё это. В прошлый раз его не послушали, и теперь его страна была разорена войной, а Германия, которая могла быть стать богатой и развитой, лежала в руинах. Он видит впереди войну, как видел её в 1919 в Версале, только теперь его слушают и, как мы видим, слышат. Черчилль объявляет об опасности и предлагает всем (в том числе и СССР) бороться с ней, чтобы в третий раз из США в Европу не плыли транспортные корабли, увозя миллионы солдат на смерть.

“I have felt bound to portray the shadow which, alike in the west and in the east, falls upon the world. I was a high minister at the time of the Versailles Treaty and a close friend of Mr. Lloyd-George, who was the head of the British delegation at Versailles. I did not myself agree with many things that were done, but I have a very Strong impression in my mind of that situation, and I find it painful to contrast it with that which prevails now. In those days there were high hopes and unbounded confidence that the wars were over, and that the League of Nations would become all-powerful. I do not see or feel that same confidence or even the same hopes in the haggard world at the present time. <…>

<…> Last time I saw it all coming and cried aloud to my own fellow-countrymen and to the world, but no one paid any attention. Up till the year 1933 or even 1935, Germany might have been saved from the awful fate which has overtaken her and we might all have been spared the miseries Hitler let loose upon mankind. There never was a war in all history easier to prevent by timely action than the one which has just desolated such great areas of the globe. It could have been prevented in my belief without the firing of a single shot, and Germany might be powerful, prosperous and honoured to-day; but no one would listen and one by one we were all sucked into the awful whirlpool. We surely must not let that happen again. This can only be achieved by reaching now, in 1946, a good understanding on all points with Russia under the general authority of the United Nations Organisation and by the maintenance of that good understanding through many peaceful years, by the world instrument, supported by the whole strength of the English-speaking world and all its connections. There is the solution which I respectfully offer to you in this Address to which I have given the title «The Sinews of Peace.”

“Я чувствовал себя обязанным обрисовать вам тень, которая и на Западе, и на Востоке падает на весь мир. Во время заключения Версальского договора я был министром и близким другом г-на Ллойд Джорджа, который возглавлял делегацию Великобритании в Версале. Я не соглашался со многим из того, что было там сделано, но у меня отложилось очень яркое впечатление от ситуации того времени, и мне больно сопоставлять ее с нынешней. Это были времена больших ожиданий и безграничной уверенности в том, что войн больше не будет и что Лига Наций станет всемогущей. Сегодня я не вижу и не чувствую такой уверенности и таких надежд в нашем измученном мире. <…>

<…> В прошлый раз, наблюдая подобное развитие событий, я взывал во весь голос к своим соотечественникам и ко всему миру, но никто не пожелал слушать. До 1933 или даже до 1935 года Германию можно было уберечь от той страшной судьбы, которая ее постигла, и мы были бы избавлены от тех несчастий, которые Гитлер обрушил на человечество. Никогда еще в истории не было войны, которую было бы легче предотвратить своевременными действиями, чем та, которая только что разорила огромные области земного шара. Ее, я убежден, можно было предотвратить без единого выстрела, и сегодня Германия была бы могущественной, процветающей и уважаемой страной; но тогда меня слушать не пожелали, и один за другим мы оказались втянутыми в ужасный смерч. Мы не должны позволить такому повториться. 
Сейчас этого можно добиться только путем достижения сегодня, в 1946 году, хорошего взаимопонимания с Россией по всем вопросам под общей эгидой Организации Объединенных Наций, поддерживая с помощью этого всемирного инструмента это доброе понимание в течение многих лет, опираясь на всю мощь англоязычного мира и всех тех, кто с ним связан. Это и есть то решение, которое я вам предлагаю в данном послании, которое я назвал «Сухожилия мира» [прямой перевод фразеологизма].”

Черчилль не хочет войны как таковой, Черчилль хочет мира, которого ему не удалось добиться после Первой Мировой. Он приглашает нации к диалогу, к переговорам и цивилизованному урегулированию нынешних и грядущих конфликтов. Ведь не случайно эта речь, столь яро критикуемая в СССР и РФ, была произнесена не в Палате Общин, где Черчилль мог бы выбить себе политических очков, а перед новым поколением, которому Черчилль и давал то, что считал самым важным – мир и знание как управлять им.

“If we adhere faithfully to the Charter of the United Nations and walk forward in sedate and sober strength seeking no one’s land or treasure, seeking to lay no arbitrary control upon the thoughts of men; if all British moral and material forces and convictions are joined with your own in fraternal association, the high-roads of the future will be clear, not only for us but for all, not only for our time, but for a century to come.”

“Если мы будем добросовестно соблюдать Устав Организации Объединенных Наций и двигаться вперед со спокойной и трезвой силой, не претендуя на чужие земли и богатства и не стремясь установить произвольный контроль над мыслями людей, если все моральные и материальные силы Британии объединятся с вашими в братском союзе, то откроются широкие пути в будущее — не только для нас, но и для всех, не только на наше время, но и на век вперед.”

Текст: Василий Муравьев
Отрывки из текста речи взяты с сайта Черчилльского общества: http://www.winstonchurchill.org/resources/speeches/235-1946-1963-elder-statesman/120-the-sinews-of-peace

cool good eh love2 cute confused notgood numb disgusting fail